Посредник

В романе Посредник (The Negotiator, 1989), как и в двух предыдущих романах, Фредерик Форсайт дерзнул заглянуть на пару лет вперед. Книга вышла в мае 1989 года, а действие ее отнесено к 1991 году — это своего рода воспоминания о будущем, — и мы теперь можем сопоставить воображаемые события с подлинными.

Посредник

В отличие от Дьявольской альтернативы и Четвертою протокола, где еще усердно использовался популярный тогда в Западной Европе и Америке тезис о советской военной угрозе, при конструировании сюжета Посредника автор исходил из новой тенденции мирового развития, связанной с перестройкой в СССР, изменением взаимоотношений между двумя ядерными сверхдержавами и прекращением глобальной конфронтации Восток — Запад.

Мимо столь существенных перемен в мировой политике, определяющих читательский интерес, не могли пройти и коллеги Фредерика Форсайта. К примеру, Джон Ле Карре, чьи люди Смайли раньше неутомимо вели войну в Зазеркалье со шпионами, пришедшими с холода — т. е. с Востока, — в том же 1989 году выпускает Русский дом, где звучит уже совсем иной лейтмотив, выводимый саксофоном Барли. Эту эволюцию Ле Карре объясняет следующим образом: С одной стороны, Русский дом — продолжение моих традиций. Я описываю события, какими я их вижу. Но в то же время — это и моя личная перестройка. Когда я приехал в Москву в мае 1987 года, я сразу понял, что открываю для себя новые горизонты. Старые «измы» умирают. После поездки в Советский Союз я не стал, конечно, романтиком, вглядывающимся в звезды, но понял, что как писатель могу сыграть свою роль. На Западе еще многие считают, что с русскими вообще лучше не иметь дела. Но это чепуха: если мы не поможем Горбачеву, то будем нести свою долю вины за поражение перестройки.

Посредник тоже, с одной стороны, продолжение традиций Форсайта, а с другой — его личная перестройка. Разве можно себе вообразить, чтобы в какой-либо из его прежних книг главному герою оказывали помощь и даже спасали жизнь агенты КГБ? А ведь здесь именно так и происходит.

Со времен Дьявольской альтернативы Фредерик Форсайт выступает в роли не только детективиста, но отчасти и в роли научного фантаста. Однако мир сейчас столь стремительно меняет свой облик, события происходят с такой калейдоскопической быстротой, что предвидеть это было трудно при самом смелом полете фантазии. Право же, кто мог помыслить еще несколько лет назад, что рухнут Берлинская стена и другие стены, казавшиеся незыблемыми (включая психологические барьеры), которые разделяли людей на два лагеря? Что распадется Варшавский договор? Что обретут независимость прибалтийские республики? Что Михаил Горбачев сложит с себя обязанности Генерального секретаря ЦК КПСС? Никто не мог предположить, что в ноябре 1990 года подаст в отставку премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер после одиннадцати с половиной лет триумфального пребывания у власти. Но если в Лондоне железная леди уйдет с арены, сохранив высокое достоинство, то в Москве меньше чем через год распрощается со своими креслами целая когорта железобетонных людей, джентльменами которых никак не назовешь. Еще совсем недавно с трудом верилось, что гротескное и страшное слово путч может войти в наш лексикон. Тем больше остается удивляться прозорливости Форсайта, предсказавшего, что как раз в 1991 году Горбачев уберет генерала Владимира Крючкова с поста председателя КГБ.

Говорят: Информация — мать интуиции. Но верно и другое: интуиция творческого человека способна возместить недостаток информации. Примеры подобных поразительных прозрений художника обнаруживаются нередко в произведениях крупнейшего мастера современной английской прозы Грэма Грина (1904-1991), давшего великолепные образцы политического романа и не брезговавшего приемами детектива. Детективы он назвал однажды современными сказками. И в преамбуле к Человеческому фактору (1978) напомнил слова мудрого сказочника Андерсена: Из реальности сотканы наши фантазии.

Фантазии Фредерика Форсайта тоже во многом сотканы из реальности. Конечно, его никак нельзя сравнивать по силе таланта с Грэмом Грином, который и в детективах никогда не довольствовался занимательным кроссвордом сюжета, а затрагивал сложнейшие философско-нравственные проблемы. Тонкий психолог, создатель Тихого американца всегда тщательно мотивировал поведение своих персонажей, стремился заглянуть на самое дно их сознания, будь то даже люди, дошедшие до крайней степени морального падения. В его романах (в том числе — политических), как в жизни, Добро и Зло весьма тесно соседствуют друг с другом, иногда в душе одного человека, скажем, Рейвена, героя Наемного убийцы (1936), который к тому же — согласно излюбленному гриновскому принципу парадокса — совмещает в себе преступника и жертву.

Рекомендуем

fantasy-from-reality

Фантазия из реальности

Вариации на русскую тему Фредерика Форсайта

Вариации на русскую тему Фредерика Форсайта

Документальный характер романов Форсайта

Документальный характер романов Форсайта

 

Об авторе
Поделитесь этой записью
Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Бонд на связи

Бонд и другие © 2015 Все права защищены

Крутой детектив

Яндекс.Метрика