Механика героического поведения

На подступах к повести Знакомьтесь, Балуев и вслед ей шли рассказы и маленькие повести, о которых мы уже говорили, — Семьдесят четвертая параллель, Товарищ Елкин, Водолазы, Всю неделю дождь и другие. К новому крупному произведению — роману Щит и меч — Вадим Кожевников подошел несколько лет спустя, в 1963 году, совершив в нем очередной заход в дело исследования героического поведения советского человека.

Да, безусловно, огромного мужества требовали осуществление социалистической революции, борьба за упрочение Советской власти, гражданская война, восстановление народного хозяйства, первые пятилетки. Беспримерен был подвиг советских людей в Отечественной войне. Всегда — в военных и мирных подвигах — наш народ открыто противостоял врагу, открыто исповедовал свою веру и убеждения. В условиях Отечественной войны вырваться из окружения было долгом и доблестью, открыто бросить в лицо врагу свое презрение, если несчастный случай отдал тебя в его руки, — становилось выполнением заповеди коммуниста, некогда высказанной Фурмановым: Умирать надо агитационно.

Механика героического поведения

Это открытое единство со всем воюющим народом было помощью и поддержкой советским воинам в самых трудных и страшных положениях. Но есть и еще один вид военного подвига — когда человек, оставаясь собой, меняет лицо, когда он недели, месяцы, годы живет во вражеском окружении и вернуть на родину его может только собственная ошибка или преступление — провал порученного ему дела.

Подвиг разведчика — как много броского, интересного дали на эту тему кинофильмы, пьесы, книги. Дерзость, личное обаяние, риск, бегства и погони — вся эффектная внешность трудного и повседневного подвига уже давно получила отражение в наших литературе и искусстве.

Верный своему стремлению раскрыть самую механику героического поведения, исследовать те сотни мелочей, из которых складывается подвиг, В. Кожевников в романе Щит и меч кропотливо и тщательно воссоздал будничную деловую основу разведывательной работы.

Свою книгу о разведчике Вадим Кожевников начинает не с того, что красивый юноша в эсэсовском мундире проникает во вражеский штаб, вскрывает сейф, похищает документы. Завязка романа Щит и меч простая и будничная. В один прекрасный день комсомолец Саша Белов, получивший специальное образование, о характере которого не знает даже его мать, заявляет о том, что он отправляется в многомесячную командировку. Как только он выйдет из дома, Александр Белов перестанет существовать. И даже чемодан с вещами, который любовно собирала дома мать, останется на месте явки. Оттуда выйдет прибалтийский немец Иоганн Вайс — человек с новым лицом, характером, биографией. Вскоре Иоганн окажется в Риге — столице социалистической Латвии (дело происходит в 1940 году) на скромной работе слесаря авторемонтной мастерской.

И дальше пойдут будни — длинные, тяжкие будни, вживание в образ молодого нациста, волею судьбы проживающего среди расово неполноценных латышей, ждущего своей очереди, чтобы перебраться в нацистский фатерланд.

Вживание в образ — необходимость, оставаясь собой, быть и не собой, выработать в себе уменье в любой миг реагировать на окружающее как Иоганн Вайс — это кропотливая, сложная работа. Мучительность ее будет все возрастать с переездом Белова в Германию, со все более глубоким проникновением в органы фашистской разведки, с началом войны между Советским Союзом и фашистским рейхом.

Материал работы советского разведчика в тылу врага дал В. Кожевникову особенно большие возможности, чтобы во всю ширь развернуть тему воспитания героического характера, складывающегося из тысячи мелких дел и микронаблюдений, каждое из которых в данных условиях таит в себе смертельную опасность. Наставник Белова-Вайса в Москве — чекист Барышев — вообще никогда не употребляет слов героизм или подвиг. Его профессиональная терминология определяет дело разведчика как работу, необходимые ему качества — как сообразительность. Высшей похвалой в устах Барышева звучит слово разумно.

Сообразительность — это, в частности, уменье по бросовой металлической стружке из заводской лаборатории определить, на что нацелена мощность завода, или путем химического анализа капли горючего установить, в какой области ведутся изыскания данным научным учреждением.

Но до того, как точная аналитическая работа установит ценность добытого факта, надо рискнуть своей головой, чтобы долгим, трудным путем добыть эту мелочь, маленький, подлежащий анализу факт. А приступить к добыванию фактов можно лишь тогда, когда ты самовоспитанием добился того, чтобы черты Александра Белова ни на секунду не просвечивали сквозь облик фашистского ефрейтора. Шкура хитрого любителя тепленьких местечек должна точно, без складочки, замаскировать истинную сущность Иоганна Вайса. Надо быть угодливым — и в меру, по чину, не следует слишком выдвигаться — позавидуют, но и позволить себя затереть тоже нельзя — тогда не проберешься к источникам информации. Надо завязывать приятельские отношения с подлецами, мучителями, убийцами, терпеть унижения, играть на взаимной ненависти своих хозяев, целыми месяцами тянуть отвратительную лямку, не имея возможности передать золотые крупицы сведений, выплавленные из тысячи тонн будничных усилий. И — самое страшное — надо молча, не дрогнув, видеть гибель товарища, не имея права прийти ему на помощь, и так же молча, не дрогнув, в форме и шкуре нацистского мерзавца — смотреть на злодеяния, творимые в фашистских концлагерях. И знать при этом, что за малейшую неточность — косой взгляд, изменившийся голос, за своеволие, ошибку — придется платить не только своей кровью, но и кровью товарищей, разрывом с трудом налаженной цепи информации.

Да, и здесь Вадим Кожевников верен себе, и здесь он с заносчивостью романтика подчеркивает внешнюю будничность И некрасивость героического. Бруно — начальник Белова но работе в фашистском тылу — старый чекист, лучший из лучших — это человек малорослый, тщедушный, плешивый, красноносый из-за постоянного насморка. Но он же — цельный, умный, бесстрашный в жизни и смерти коммунист, открытым текстом передавший всем радиостанциям Советского Союза предупреждение, что 22 июня войска фашистской Германии нападут на СССР. Повествование о героической гибели Бруно, которую должен был молча наблюдать Белов, естественно кончается в романе лирическим отступлением во славу советского чекиста-разведчика, чей подвиг нередко остается безымянным, неизвестным, чью светлую память, устами засланных предателей, порочит замучившее героев гестапо.

Не знаю, — говорит В. Кожевников, — из какого металла Или камня нужно изваять памятник этим людям, ибо нет на земле материала, по твердости равного их духу, их убежденности, их вере в дело своего народа.

К числу этих людей в романе Кожевникова относятся и профессор Штутгоф — советский чекист, работающий под маской Крупного и популярного в нацистских верхах врача, и Эльза — Циркачка, артистка варьете — советская девушка великого мужества, железной выдержки, и ее партнер Алексей Зубов, сменивший в фашистском тылу несколько масок, несколько профессий.

Алексей Зубов занимает среди героев творчества В. Кожевникова особое место. Он, так сказать, герой открыто-романтический. С большой любовью рисуя облик человека прекрасного внешне, сильного, безрассудно храброго, В. Кожевников как бы отдает дань преклонения той доброй и глубоко народной стихии богатырства, которой посвящено столько вдохновенных страниц в произведениях классики социалистического реализма.

Белова и его соратников, действующих в фашистском тылу, связывают взаимная поддержка и страховка. Редкие, по необходимости, деловые встречи между ними — это глоток воздуха, минутный выход из тяжкого одиночества. Но тайная война против фашизма требует новых сил и новых кадров. И борьба Белова-Вайса за то, чтобы сделать борцами против фашизма и курсанта фашистской диверсионно-разведывательной школы по кличке Гвоздь, и офицера гитлеровской армии Генриха Шварцкопфа, основана па хозяйской заботливости разведчика-коммуниста о том, чтобы не пропала даром ни одна частица доброго и светлого в человеке, чтобы на службу правому делу встало все, что может ему служить.

Надо заметить, однако, что перерождение фашистского офицера Генриха Шварцкопфа изображено в романе слишком прямолинейно. Чисто личные причины ненависти к фашизму (смерть отца, убитого фашистской разведкой) скорее всего привели бы Генриха в ряды военной рейхсверовской оппозиции режиму, а не в ряды сознательных, действующих рука об руку с советской разведкой немецких борцов против фашизма.

Делая карьеру в разведывательных органах рейха, поднимаясь со ступеньки на ступеньку, Иоганн Вайс входит в соприкосновение со все более крупными и квалифицированными деятелями тотального шпионажа, и это позволяет автору ввести читателя в самую гущу политических махинаций, осуществляемых фашистской разведывательной службой, раскрыть облик тех, кто ее представляет.

Руководители многочисленных ответвлений фашистской разведки ни в малой мере не ощущают солидарности друг с другом и общности своих задач. Гиммлер — глава гестапо — всячески подсиживает Канариса — главу абвера; Гейдрих, Кальтенбруннер, Шелленберг изо всех сил стремятся скомпрометировать один другого, опорочить работу смежного ведомства. Точно так же грызутся между собой и псе члены различных органов разведки, пытаясь приписать себе чужие заслуги и свалить на соседей свои ошибки и промахи. Более того, главари абвера, службы безопасности, гестапо имеют давние связи с разведками и полицией тех капиталистических стран, с которыми фашистский рейх находится в состоянии войны. И они охотно продают своих соперников не только внутри рейха, но и за его рубежами.

Несомненно, основные черты разведывательной службы германского фашизма изображены в романе со знанием дела. Но автор порой перегружает повествование подробностями личной жизни и взаимоотношений фашистских главарей, снова и снова демонстрируя различные проявления их политической беспринципности и морального уродства. Многочисленные портреты работников фашистской разведки, данные в романе, далеко не равноценны.

Нахбарнфюрер Папке и крейслейтер Функ, оберштурмбанфюрер Клейн и унтерштурмфюрер Рейс обладают, в сущности, лишь видовыми, но не индивидуальными чертами. Три основных хозяина Иоганна Вайса — те, с кем он работал дольше всего, — нарисованы в романе более тщательно и детально. Первый из них, майор Аксель Штейнглиц, — это туповатый бюргер, работник абвера, не обладающий достаточной гибкостью ума, не умеющий учесть весь подтекст взаимоотношений между главарями различных органов разведки. Он нередко попадает впросак и лишь с трудом, крупными взятками, восстанавливает утраченное положение. Штейнглиц — черная кость; Оскар фон Дитрих, перед которым он благоговеет, — это дворянин, юнкер, интеллектуал, убийца и мучитель с мировоззрением. Основной замысел, чертеж этих двух характеров вполне убедителен, хотя к концу повествования их поступки, их судьбы теряются в общем потоке подробностей, связанных с судьбами многих других, больших и малых, функционеров разведки фашистского рейха.

Еще более убедительно нарисован в романе Лансдорф — бесстрастный эстет, любитель комфорта и французских романов конца прошлого века, поседевший в интригах и закулисных комбинациях, шпион со стажем и с самостоятельными идеями, которые порой навлекают на него гнев начальства.

Но и Штейнглиц, и фон Дитрих, и Лансдорф, и все их коллеги по профессии, умные или ограниченные, грубые или утонченные, — все они кость от кости и плоть от плоти того мира, где человек человеку волк, где все охвачены жаждой стяжательства, где идет грызня при дележе награбленных во всей Европе богатств.

Борьба за власть, корыстолюбие, легальный грабеж и спекуляция, методы работы с людьми, основанные на том, чтобы подавлять в них малейший проблеск человеческого чувства, все это делает машину гитлеровской разведки и очень опасной и, вместе с тем, уязвимой. Уязвимой оттого, что истинное лицо, моральный и идейный уровень противника, патриотизм и интернационализм для разведчиков фашистского рейха есть нечто абстрактное, непостижимое, не существующее в природе и обществе. Вот потому-то в напряженной схватке мира фашистской скверны с теми, кто представляет в романе Советскую страну, верх одерживают Белов-Вайс и его соратники. Вклад в общую победу советского народа, который внесли бойцы разведки, воевавшие в тылу врага, является не только победой оружия, военного мужества, но и победой высокой идеологии и морали.

Так и последний по времени написания роман В. Кожевникова утверждает единство героизма и гуманизма, величие и красоту советского человека.

Е. Книпович

Рекомендуем

Щит и меч

Щит и меч

Вадим Кожевников

Вадим Кожевников

 

Об авторе
Поделитесь этой записью
Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Бонд на связи

Бонд и другие © 2015 Все права защищены

Крутой детектив

Яндекс.Метрика