Алек Лимас

Разведка в изображении Джона Ле Карре — это перевернутый мир, где правят ложь и недоверие, где действуют вовсе не романтики, окрыленные светлыми идеалами. Это еще и игра тайных чиновничьих амбиций, ставка в которой — не потеря служебного кресла или престижа, а человеческая жизнь, в подавляющем большинстве чужая.

Для Ле Карре эта ситуация противоестественна. Он суровый и беспристрастный летописец того состояния мира, которое было названо холодной войной. На этой войне, как и на любой другой, многие люди гибли бессмысленно и бесполезно.

Человек, не по своей воле ставший одиноким, оказывается в жестоких и неумолимых тисках обстоятельств. Но у Лео Гартинга хотя бы есть благородная цель разоблачить Карфельда, бывшего нацистского преступника (В маленьком городке на Рейне). А старый разведчик Алек Лимас (Шпион, пришедший с холода) на склоне карьеры превращается в беспомощную игрушку тех сил, к которым всю сознательную жизнь ощущал если не привязанность, то хотя бы профессиональное братство.

Лимаса цинично предают коллеги и начальник, а он до последнего момента просто не может себе такого представить. Почти до самого финала ему не дано постичь всю меру цинизма и жестокости Контролера, расчетливого и бесчувственного человека, привыкшего разменивать людей, как пешки на шахматной доске, сидя в безопасном уютном кабинете или на заднем сиденье служебного лимузина.

Лимас всю жизнь работал на холоде, на грани смертельной опасности и ощущает стихийную, если угодно, чисто классовую неприязнь к тем, кто состоит в клубах, носит дорогие галстуки, дорожит реноме спортсмена и делает карьеру в разведке, ведя служебную переписку. Заметим не без ехидства, именно так делал свою карьеру Йен Флеминг, создатель Джеймса Бонда.

Но не любя Контролера и ему подобных, Лимас просто не способен им не доверять, ибо они — джентльмены, несмотря на все их недостатки.

Лимас зорко видит, что Контролер давно утратил все человеческое. Он — чистая функция, маска, фантом. Он не живет, а старательно исполняет роль, заученную до автоматизма: Все та же нарочитая отрешенность, все те же старомодные выражения, та же боязнь сквозняков плюс учтивость, соответствующая догмату, выработанному за тысячи миль от всего, чем жил Лимас. Та же молочно-белая улыбка, та же деланная скромность, та же конфузливая приверженность стилю поведения, который сам он якобы находил смешным. И та же банальность во всем.

Еще более резкое неприятие вызывают высокопоставленные британские дипломаты Бредфилд и де Лайл у другого пролетария разведки — Тернера. Но тому легче — дипломаты из другого ведомства, им положено не верить. Но вот бедняга Лимас, привыкший иметь дело с ложью, обманом и предательством, исходя из собственного профессионального опыта и элементарной логики, не должен доверять Контролеру, но Лимас ему верит, ибо Контролер воплощает собой ведомство, которому Лимас преданно служил много лет.

Даже в самой структуре повествования практически с самого начала расставлены своеобразные сигналы опасности для Лимаса, которые тот замечает много позже, чем нужно: теоретические построения Контролера, слишком большая сумма денег, обещанная Лимасу за операцию, демонстративное отстранение от операции Джорджа Смайли, самого достойного и порядочного сотрудника Цирка и так далее.

Сквозной образ романа — Берлинская стена, символ разъятости, расколотости современного мира. Но стена существует не только между государствами. Она разделяет не только Лимаса и Мундта, Лимаса и Контролера, но и любящих друг друга Лимаса и Лиз. Они продолжают горячо спорить даже на последнем своем жизненном рубеже. Ле Карре вовсе не стремится установить, кто из них прав. Его, очевидно, страшит крайняя политизация мира, порождающая слепую и могучую силу, подхватывающую и несущую людей навстречу гибели, как внезапно напавший смерч.

Трагический парадокс Лимаса в том, что будучи дисциплинированным исполнителем, он продолжает оставаться человеком. Он нуждается не только в вере в правоту своего дела, но и в любви, в участии.

Действительно симпатизирует Римеку и искренне переживает его гибель. Он, как и Смайли, не утратил чувство страха и боли, чувство ответственности за другого. Именно поэтому он повторяет ошибку Римека, доверяясь Лиз. Лимас гибнет, но он гибнет ЧЕЛОВЕКОМ…

Во всех своих политических детективах Ле Карре безжалостно развенчивает распространенный миф о загадочной романтической профессии разведчика. Рыцари плаща и кинжала, ведущие тайные бои во имя идеалов свободы и демократии, — это лишь красивая сказка для восторженных мальчишек и девчонок. В деятельности Лимаса, Тернера и Смайли нет ничего героического. Это грязный, тяжелый. Опасный и не слишком щедро оплачиваемый труд.

Но кто способен противостоять этому безрассудному и упрямому стремлению к достаточно туманной цели?

Недаром эпиграфом к своему роману Зеркальная война Ле Kappe выбирает фразу Алисы из знаменитой книги Л. Кэрролла: Я согласна стать пешкой, если только меня примут в игру.

Человеку необходимо чувство принадлежности хотя бы к какому-нибудь сообществу, к тому, что социологи именуют малой группой. Лимас принадлежит Цирку, равно, как и Тернер. Им присуще понятие командного духа, воспитываемого на спортивных площадках английских школ и университетов. Лимас всегда полностью выкладывался в играх за свою команду, но в последней игре ставка — его собственная жизнь. Свои и чужие — противостояние. Вполне приемлемое в спорте, но могущее оказаться роковым, если оно переносится в большую политику.

Писатель убежден в том, что в жизненных коллизиях заключено нечто существенно большее и трагическое, нежели противостояние политических противников. Искренне ненавидя Мундта как своего принципиального и главного врага, Лимас вдруг смутно понимает, что Мундт ему, во всяком случае, ближе и понятнее, нежели Контролер.

Вечный парадокс жизни, отражаемой настоящей литературой: полюбившая Лимаса Лиз великолепно его чувствует, ничего о нем доподлинно не зная. Она совершенно точно его определяет: Ты фанатик, Алек, я знаю, что ты фанатик, но не понимаю, в чем смысл твоего фанатизма. Ты фанатик, не желающий проповедовать свою веру, а такие люди всегда опасны. Но вот есть ли у Лимаса какая-нибудь вера, кроме стремления отомстить Мундту за своих?

Для самого Джона Ле Карре более всего важно, что на невидимых полях сражений холодной войны сталкиваются и гибнут в чем-то очень похожие люди. Их высокая идейность для писателя сомнительна. Тяжек и неблагодарен их труд, материальное и общественное положение шатко…

Рекомендуем

Spy Who Came in from the Cold

Шпион, пришедший с холода

john_le_carre

Мудрый и печальный писатель

Russian home

Прозаическая реальность шпионажа

Об авторе
Поделитесь этой записью
1 комментарий к этой записиОтправить свой
  1. You’ve really impressed me with that answer!

Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Бонд на связи

Бонд и другие © 2015 Все права защищены

Крутой детектив

Яндекс.Метрика